Глава 3

Где мы знакомимся с Великим Магом и его юностью

Азарий Федорович Крюков, в прошлом Азриэль фон Креукс, злой Великий Маг и чародей, лежал в фойе спорткомплекса "Буревестник" на широких кожаных креслах и дремал. Изредка он вздрагивал от тяжелого урчания холодильного шкафа, стоящего наверху, в буфете, особенно когда тот включался среди полночной тишины. В огромном, во всю стену, холодильном шкафу стояли лишь две бутылки "Жигулевского" да засохший хвостик леща буфетчица Нюра оставляла их для слесаря Баратынского и баяниста Шляпникова, так сказать, на правах возлюбленной последнего, поскольку жизнь для него с утра начиналась очень нелегко.

Азарий Федорович, конечно же, мог отключить ненавистный ему шкаф, достаточно ему было только взмахнуть рукой, но он дал себе слово не вмешиваться ни в какие дела и теперь, скрепя сердце, это слово соблюдал.

"Колдунья! Мое ты сердце расколдуй! Колдунья! Заветных слов вещунья, колдунья!" - пропел в голове голос баяниста Шляпникова, и Крюков тяжело вздохнул. Вот и Шляпников его уже "заколебал", как любила выражаться Грымзина из девятнадцатой квартиры. Шляпников же орал свою любимую песню за три квартала от "Буревестника" у себя дома по случаю очередного рандеву с Баратынским и Шалимовым, ядовитым инспекторишкой Дома народного творчества, а значит, любившим выпить на халяву. Впрочем, компания эта была известная, и Крюков всех троих терпеть не мог, хоть его и приписали, словно в отместку, к этому хору. В хор он, конечно, не ходил, еще этого не хватало, но песни иногда прослушивал: надо же быть в курсе репертуара. И опять же, словно нарочно, Шляпников откапывал такую песенную дрянь, которую даже подчас радио не транслировало, настолько песни были безвкусные, а порой и просто похабные.